1941 год. Украина, первые месяцы оккупации.

Немцы идут быстро, советская власть отступает, а в освободившуюся пустоту вползает самое страшное - свои, ставшие чужими.

На фотографии - донской казак. Только теперь он не с красной звездой, а с нашивкой полицая. Стоит перед венгерскими офицерами - те смотрят, ухмыляются, им интересно. Зрелище. Экзотика. Русские режут русских.

В руках у казака шашка. На земле - пленные партизаны. Свои же, местные, может, даже соседи. Он рубит. На потеху. Потому что при новых хозяевах так надо. Потому что власть переменилась, и теперь он - хозяин положения. Потому что ненависть или страх - уже не разобрать.

Венгры щурятся, курят, комментируют. Для них это оккупация, война, чужая земля.

История не сохранила имён. Осталась только фотография - документ эпохи, когда граница между своим и чужим стиралась кровью.

Такие снимки не печатали в газетах. Их прятали в архивах, чтобы не помнить. Но они есть. И они на нас через десятилетия смотрят. Чтобы мы не забывали: человек может стать зверем. Очень быстро. Особенно если ему разрешить.